707e326b     

Самаров Сергей - За Нейтральной Полосой



det_action Сергей Самаров За нейтральной полосой Этот белый порошок — не наркотик. Это — рицин, яд, от которого нет спасения. Множество пакетиков с рицином случайно обнаружили за подкладкой шубы, которую носила обыкновенная бомжиха.

Вот так волею случая стало известно о готовящемся грандиозном теракте. Кто дирижирует этим преступлением? Следы ведут в Чечню, но чем больше оперативники копают это дело, тем очевиднее вырисовываются контуры могущественной террористической организации, щупальца которой расползлись по всему миру. Офицеры спецназа ГРУ бросают вызов смертоносному спруту...
ru ru Денис FB Tools 2005-04-19 http://litportal.ru OCR ЛитПортал AED7D795-F2E0-4C74-BE3D-2373503EA58D 1.0 v 1.0 — создание fb2 OCR Денис
Сергей Самаров. Время теней ЭКСМО Москва 2004 5-699-08593-9 Сергей Самаров
За нейтральной полосой
Пролог
1
Старший прапорщик Толик Смолин, сидящий за рулем «уазика», считает, что все прочие водители должны пропускать милицейские машины и на красный сигнал, причем даже в то время, когда последние не включают «мигалку» с сиреной, чтобы предупредить о своем появлении. Просто смотреть во все глаза обязаны — не видно ли где ментовской машины...

Такое мнение у Толика сложилось оттого, что он очень себя и свои погоны уважает. Давно служит, когда-то с папой-старшиной начинал, под его надежным крылышком, привык к этому своеобразному уважению, в глубине души понимая, что оно, по сути своей, может быть лишь слабым утешением, пригодным для личного пользования, но не более. Знает, что не слишком уважают его погоны другие, потому и особенно хочется уважать себя самому.
Рядом сидит Коля Рыбин, защелкивает и снова открывает наручники — временами замок заедать стало, в прошлое дежурство «окольцевали» одного азера, так пришлось тому четыре с половиной часа в наручниках провести, потому что замок открываться не хотел. На заднем сиденье ворочает толстым задом Миша Хрищенко, тяжко скрипят пружины.
Оба они тоже старшие прапорщики. Но возрастом помоложе. Этим и на уважение наплевать. Они как-то иначе живут.

Коля-то когда-то даже на заводе работал. Сейчас посмеивается над той жизнью... Его теперь на завод веником крапивным не загонишь...
А Миша вообще, кроме милиции, нигде и никогда не работал. До армии, как говорится, «дурака валял», а после армии сразу в райотдел попал. Да его и не поймешь, что он думает, чего хочет.

Больше молчит — угрюмый, привычно «тормознутый». Говорит, только когда испугать кого-то хочет, и не всегда к месту. Но дубинкой хорошо орудует — обеденный стол с одного удара проламывает, за что его и ценят...
Рация трещит не умолкая. Если сквозь треск и доносятся слова, то разобрать их трудно. Идут обычные переговоры.

Этих переговоров всегда ведется так много, что бывает трудно порой услышать, что обращаются именно к тебе.
— Эх, Толян, давай-ка на базарчик заскочим... — Коля вдруг хлопает себя по лбу, словно с памятью у него стало туговато от трудовых бдений и он вдруг что-то важное вспомнил. И убирает наручники в чехол на пояс — совсем сломал замок и не может уже даже ключ вытащить.
— Семечек захотелось? Всю машину мне заплюешь... — усмехается Толик.
Коля вздыхает:
— Жена заколебала... Картошки ей «привези»... — в последнем слове он подражает солидному голосу жены, почти такому же ответственному, как у Миши.
С заднего сиденья привычно-похоронным голосом вещает и Миша. Его слова звучат авторитетно, как приговор верховного судьи:
— У нас не самосвал... А меньше твоей бабе до следующей смены не хватит...
Теперь Коля



Назад