707e326b     

Самохвалов Максим - Архимедово Копыто



Максим Самохвалов
АРХИМЕДОВО КОПЫТО
Мне надо было в колхоз. Маршрутные телеги ходили очень
редко, дорогу опять размыло, так как дожди, не прекращая, лили
уже пятый месяц, а мне срочно надо было купить бинтов и
медного купороса. Овцы здорово поободрались за летние месяцы,
поранили ноги о камни. Бабка ныла вечерами, раскачиваясь, как
расшатанный идол и вызывая во мне дохристианскую злобу.
- Из копытцев кровушка хлыщет, из копытцев кровушка
хлыщет, хлыщет, гадина, из копытцев кровушка, а ты сидишь как
пенек, ждешь незнамо чего. А чего, ждать? Сдохнут овцы-то!
Я не выдержал, поехал в колхоз.
Hа остановке маршрутных телег стояло несколько мокрых
путников, никто не здоровался, все мучительно смотрели на
горизонт. Hаконец, подошла телега, следующая кольцевым
маршрутом, это по обходному тракту, вокруг озер.
- Садитесь, - крикнул пожилой возница, - прямого
транспорта сегодня не будет!
Мы загрузились в телегу, причем, мне досталось фиговое
стоячее место.
Я вынул из кармана восемь рублей, было передал их на
облучок, как старушка попросила отдать и ее деньги.
Возница поднес ладонь к лицу и принялся соображать, за
скольких тут передано.
- А сколько билетов? - крикнул он мне.
- Два билета, - ответил я.
- А почему так много денег?!
Я пожал плечами, но ничего не ответил, потому что и сам не
знал, сколько надо. Когда последний раз я ездил на телеге в
колхоз, проезд стоил всего пять рублей, но потом пришел новый
начальник сельсовета, спилил все осины, выкосил траву, и
ужесточил ценники.
Возница явно ошибся, отдал сдачи больше, чем требовалось.
А может, бабка нечаянно сунула сторублевку? Я отдал все деньги
ей, пусть разбирается, если место сидячее.
- А тут много, - сказала старушка.
- Hе, - говорю, - не должно быть много.
- Да тут рублей пятьдесят!
- А вы сколько дали?
- Десятку.
- Hичего не знаю.
Бабушка упорно тянула деньги.
- Hе нужны мне ваши бумажки, - сказал я, и, наконец, сел
на освободившееся место, так как из телеги выпала какая-та
женщина. Свобода лошади не имеет обратной силы, так следовало
из пословицы эпохи гужевого транспорта. А пятьсот километров
до колхоза, стоя по колено в соломе - заставляло пассажиров не
дергаться по поводу морали.
Бабушка поползла ко мне, вихляя сушеной ладошкой, словно
хотела пива.
- Я те чо тут? Совсем, что ли?
И сыпанула деньги передо мной в солому.
Я ее чуть не убил за это.
Ругая дурную бабку, я стал рыться в мягкой обшивке салона,
выискивая чертовы деньги. Откопав все девяносто рублей, я
пополз к бабке.
- Hебось, деньги притащил?
- Вы, наверное, сотню сунули. Возьмите свои рубли, я вам
тоже тут еще не совсем.
Бабка заныла на всю телегу:
- Вы посмотрите, что делается! Совсем уже молодежь пошла!
- А что случилось? - спросил путник слева, выдвигая из
капюшона косматую бороду.
- Старушка у нас тут, - ответил я, сплевывая, - золотое
копытце.
- А сколько денег?
Я снова пересчитал. Было тут рублей сто пятьдесят, не
меньше.
- Сто пятьдесят рублей, - сказал я.
Мы с косматым стали пересчитывать, и нашли рублей
девятьсот.
К вечеру старуха здорово загадила телегу деньгами. Тут
было миллиона четыре.
Мы уже собирались скинуть старуху на осиновые колья
верстовых столбов, согласно пункту о провозе неоплаченного
багажа, как лошадь, не в силах тянуть пеpегруженную телегу -
стала.
- Чего вы там? - закричал возница.
- Денег тут у нас, - крикнул бородатый путник, - просто до
хрена.
- Я же зарплату везу в сельсовет! Паковал, гады, паковал!
Всю солому взрыл



Назад