707e326b     

Самсонов Юрий Степанович - Последняя Империя



ПОСЛЕДНЯЯ ИМПЕРИЯ
Юрий Степанович САМСОНОВ
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ИМПЕРИЯ НА СТРАЖЕ
1. ЧАСОВЫЕ НЕ СПЯТ
В городе не горели фонари. Ни один луч света не проникал сквозь маскировочные шторы на окнах. Курильщикам заранее через участковых глашатаев был объявлен указ, запрещающий выходить на улицы с наступлением темноты, и, понятно, не нашлось бюргера, который посмел бы смолить свою трубку на излюбленном месте - у колодца св.Великомученика Иустимия.
На капрала Джуджелиса указ не распространялся, хотя Джуджелис был заядлым курильщиком. Дело в том, что капрал находился при исполнении служебных обязанностей. Он ощупью брел вдоль городской стены и ругался:
- Три миллиарда дохлых крыс тебе в глотку! - Джуджелис имел в виду Верховного привратника, который заявил ему, что-де солдат его Величества должен видеть в темноте как кошка и лучше кошки. - Попробовал бы сам ты, перечница!
Он был прав: обход наружных постов сейчас затруднил бы и кошку, не то что Верховного привратника с его дрожащими от старости и нездорового образа жизни коленками. Но Джуджелис умолчал об этом, когда в караулке у него отнимали огниво, кремень и фонарик.

Отвести душу субординация позволяла только здесь, с глазу на глаз с темнотой. Ей, темноте, капрал откровенно сообщил все, что он думает о высоком начальстве. Она, прохладная и мягкая, выслушала это и повела себя предательски: Джуджелис споткнулся о моток колючей проволоки, ободрал коленки, ладони, поднялся и в ярости изложил свое мнение о способе производства работ по укреплению подступов к столице, о людях, которые этим руководят, и о тех, кто вообразил себе, будто с подчиненными можно обходиться, как с баранами, хотя еще неизвестно, кто баран: иные старикашки насчет блеяния любому барану...
Тут послышался возглас часового:
- Стой! Кто идет?
Капрал вздрогнул. Он забыл, что посты усилены втрое, а значит, расстояние между ними намного короче обычного. Темнота предала его снова.

Надо же так забыться!
- Кто идет? - повторил часовой, щелкнув предохранителем автомата.
Джуджелис остановил дыхание, чтобы скрыть одышку. И выпихнул из горла хриплый ответ:
- Это я, твой капрал.
- Пароль?
- Империя, - буркнул Джуджелис. - Отзыв?
- На страже! - торжественно, по-уставному пропел часовой. Огрызок месяца вылез в просвет между тучами, чтобы осветить его идеальную строевую позу и преданное лицо, отразиться в его выпученных, по-щенячьи круглых глазах.
"Новобранец, - с облегчением подумал Джуджелис. - Если и услышал, то не понял”.
- Вольно, солдат. Гляди в оба!
- Слушаюсь, господин капрал!
"А куда глядеть?” - подумал Джуджелис. Лунный осколок снова нырнул в гущу туч, темнота без остатка укрыла и фигуру солдата, и кусок городской стены, отлитой из бетона, с зубцами, опутанными колючей проволокой.
- Пять миллиардов... - проурчал Джуджелис в моржовые усы.
- Простите, господин капрал: не расслышал.
- И не надо, - сказал Джуджелис. - Стой себе, парнишка, скоро смена. - Он шагнул в темноту.
- Господин капрал! - торопливо проговорил часовой. - Можно вопрос?
- Ну?
- Почему... - часовой замялся. - Что случилось? Почему объявлена тревога?
- Об этом вашему брату думать не ведено, - сказал Джуджелис. - Службу знаешь? Объявлена тревога - и никаких. Может, враг идет, или там чума, или просто государь император решил поддержать твой боевой дух.

Но это не твое дело. Ты должен, не имея в голове никаких мыслей, стойко стоять на посту. Понятно?
- Понятно, господин капрал. Однако вы человек доверенный... (У капрала в темноте зашевелились усы, он



Назад